Cочинение «Булгаков о вечных ценностях…»

Полковник Турбин накануне роспуска дивизиона сказал, что наступающие к Киеву петлюровцы хоть и смогут занять город, но им придется отступить. Реальную угрозу для города могут представлять только большевики «Мы еще вернемся. Я вижу более жестокие времена…» При всем этом Турбин нисколько не скрывает неприязни и презрения к Скоропадскому. Очередной немыслимый поступок Скоропадского снова утвердил, что этот гетман достоин презрения и заставляет Алексея Турбина целиком изменить свои взгляды на разворачивающуюся гражданскую войну на Русских просторах: «Движению белогвардейцев на Украине пришел конец! Наступит ему конец и повсюду! Народ не идет за нами, он выступает против нас, значит мы обречены! Нам крышка!» Турбин не уточнил, за кого теперь народ, за большевиков, петлюровцев или за обоих. Удивительно, что эти мысли на самом деле о безнравственности и безнадежности войны с большевиками: «…вы будете вынуждены драться с народом своим…», и тут у Турбина возникают мысли, абсолютно противоречивые тем словам, которые он произносил всего несколько часов назад.

Объявив капитуляцию перед войсками, с которыми накануне он выпивал за встречу, Турбин погибает. Его смерть напоминает, скорее всего, обычное самоубийство, именно об этом и говорил его брат: «Знаю, смерти ждешь от позора…» В этом и есть резкое различие по сравнению с романом Булгакова «Белая Гвардия», с гибелью Най-Турса, полковника. Хоть тут похожи последние слова обоих, аналогичны обстоятельства гибели и обращения к Николаю Турбину, но полковник погибает в бою, как офицер, прикрыв своими действиями подчиненных юнкеров, он никак не стремился умереть.

Чуть менее удивительно, но еще более поразительная на первый взгляд, резкая смена приоритетов второго персонажа пьесы – лучшего друга Турбина – капитана Мишлаевского. В романе «Белая гвардия» совсем ничего не сказано о том, что Мишлаевский перешел на сторону красных, в то время, как пьеса повествует нам об обратном. Штабс-капитан переходит на сторону красноармейцев, когда те выбивают петлюровцев с Киева. Еще в пьесе Мишлаевский ничуть не скрывает собственной искренней неприязни к Большевикам. Но все-таки подобный переворот приоритетов штабс-капитана, который созревал уже в течение нескольких месяцев, был вполне понятен в отличие от мгновенных изменений приоритетов его командира и лучшего друга. Мишлаевский не представлял себя за границами России, и именно это стало главной причиной его эмиграции, и как следствие – продолжение войны с большевиками. Однако и тут все не так просто, ведь в глубине души он совсем не хочет воевать с большевиками, когда увидел в них силу, которая сможет восстановить прежнюю Россию, разрушенную беспощадной революцией. Несколько позже Мишлаевский выражает свою позицию, свойственную представителям монархическо-консервативной эмиграции. По сравнению с либерально-революционной частью эмиграции, вторые видели главным преступлением армии большевиков не подавление свободы, а разрушение издавна заложенных позиций и устоев империи. Как только они были убеждены, что армия большевиков фактически приступила к постановлению данных устоев, они начали переходить на стадию более-менее мирных позиций. Именно так возникло новое движение «Смена вех», стоит отметить, что Булгаков сам некоторое время поддерживал эту связь. Именно в духе движения «Смены вех» чувствовалась пропитанная интеллигенцией речь штабс-капитана в конце пьесы «Дни Турбиных».

Помимо всего вышесказанного, Мишлаевский совсем не скрывает себя и признается, что он является профессиональным военным и никак не хочет быть среди побежденных. Довольно-таки легкая победа красноармейцев над петлюровцами на него произвела огромное впечатление: «Посмотрите, двести тысяч этих слабаков подмазали пятки салом и прячутся по углам от одного слова — Большевики». И вывод, конечно же, очевиден: «Пускай мобилизуют. Так или иначе, я буду знать, что был служащим в Российской армии». Мишлаевский при этом совсем не задумывался про то, что он обречен на жестокое сражение против своих же вчерашних друзей и братьев по оружию.

Вот такие позиции двух главных героев пьесы «Дни Турбиных». На протяжении всей пьесы герои имеют разные точки зрения и приоритеты, однако есть и моменты, когда их жизненные пути словно накладываются и идут одним ручьем. А вот какая же позиция была у самого автора «Дней Турбиных»? Не стоит забывать, что эта пьеса писалась во времена ожесточенной советской цензуры, и Булгакову приходилось  умалчивать некоторые события, так и не доведя их до конца. «Пройдет все, муки, страдания, голод, мор и кровь. Исчезнет меч, но звезды не исчезнут, и тени наших тел и дел сотрутся из лица земли…» Существуют ценности, гораздо более дорогие, чем исход гражданской войны. Один из таких символов – семья. И именно служение и свой долг этой вечной ценности хотел показать Михаил Булгаков.

Комментировать